Моё немое кино - Евгений Альбертович Мамонтов

Меня всегда удивляет одна вещь. Вернее, уже не удивляет. Я привык. А сегодня опять подумал. Почему я всегда получаю за контрольные пять, а Ковтунов и Верхоглядова четыре? Неужели они не могут правильно переписать? А как некоторые умудряются получать три, я вообще не понимаю! Даже в моем варианте. Я же всем одинаково пишу. То есть, значит, учительница все понимает? И снижает им оценки негласно, за списанное задание? Но как она определяет, кому сколько за одинаково списанное ставить. И это ведь тоже нечестно! Я должен был бы сказать, признаться вот сейчас… Как бы это?.. Что я «фальсифицирую результаты тестов». А они – Ковтунов, Верхоглядова и остальные – тоже должны были бы сказать, только уже со своей стороны, обидеться, за что им четыре или три, если у меня все так же, и мне пять! То есть, выходит, чтобы получилась правда, нужно один обман уравновесить другим обманом. Обманом нашей учительницы. Два обмана рождают одну приблизительную правду. Так? Нет?

Я посмотрел на Юльку Глухову, она последняя сдает работу. И всегда получает за нее тройку. Но это для нее подарок небес. Когда она читает тексты, мы все валяемся. «Cooker» она читает как «сукер», а «government» недавно прочла как «гавномент». Такая же история, как со мной на алгебре. Я бы должен ее пожалеть, но мне не жалко, я ржу вместе со всеми, разве что чуть потише.

Элина Юрьевна собрала наши работы стопочкой. Поправила волосы. У нее все время челка падает на глаза. Вот она похожа на учительницу, но не на настоящую. А такую, из современного кино. Мне кажется, что она немного боится настоящих учителей. Она первый год работает. Пацаны улыбаются за ее спиной, когда она проходит по коридору. Симпатичная.

Физика мне нравится. Ведет ее Владимир Николаевич. Не поймешь: похож он на учителя или нет. Он немного картавит, и на подбородке у него такая глубокая ямка, как будто из нее выпала горошина. Он любит шутить и часто рассказывает о постороннем. Не по темам урока, а о каких-нибудь физических открытиях и экспериментах. Я по физике только тему про электричество хорошо знал, закон Ома и все такое. Мне сложно, когда Владимир Николаевич рассказывает про Кота Шредингера и Мышь Эйнштейна. Но прикольно.

Тем более этого и в программе нет. Кажется…

Больше всего меня поразил опыт Юнга по интерференции света. Опыт с двумя щелями, в которые пропускали свет. Там долго объяснять и вы не поймете, если знаете физику хуже меня. А я заметил, что знаю физику лучше всех знакомых мне взрослых, за исключением нашего физика. Папа по сравнению со мной вообще чайник!

Ну, вот, например, вы понимаете, что такое интерференционный узор? Нет? Когда волны, пересекаясь, накладываются друг на друга?

Поэтому я вам объясню просто. Смысл опыта Юнга в том, что свет имеет двойную природу: и волновую, и еще эту, вторую. Но это все ерунда. Главное в том, что наблюдение влияет на происходящий процесс! Это Юнг доказал своим опытом.

Я всегда! Всегда знал, что это так! Еще до Юнга! Почему, почему я вовремя не обратил внимания на свои мысли?! Я считал их детскими. Я считал, что я еще маленький, ну и как бы дурак, неразвитый и прочее. А я уже тогда все знал! До физики, до Юнга и без всяких опытов! Как так может быть? А ведь было… Вы попробуйте, вспомните, вряд ли чтобы это было у меня одного. Вы ведь когда-нибудь в детстве думали, что все бы случилось по-другому, если бы вы, например, не взяли и не посмотрели тогда… или если бы вы просто не подумали об этом (о чем-нибудь), что случилось бы по-другому без вашего участия взглядом или мыслью. Помните?

И это не только в детстве. У меня это продолжается и сейчас. Нужно только быть внимательным, чтобы заметить. Вот мы живем на пятнадцатом этаже. У нас в подъезде два лифта, пассажирский и грузовой. Я собираюсь в школу, выхожу на площадку и нажимаю обе кнопки (все так делают), я уже думаю про что-то другое, не забыл ли я перчатки, какой сегодня урок первый или еще о какой-нибудь ерунде, а потом сажусь в первый пришедший лифт и уезжаю. Но иногда! Иногда я не думаю о ерунде. Иногда я жду, какой лифт придет первым, даже загадываю желание на пассажирский или грузовой, прислушиваюсь к тому, как гудят моторы обоих лифтов. И знаете, что происходит тогда? Они приходят одновременно! Каждый раз! Как будто знают, что я за ними слежу и загадал что-то. Не верите? Я мог бы доказать. Но существует вероятность, что ваше – дополнительное – наблюдение за моим экспериментом внесет в него и дополнительную погрешность. То есть правда одна. А если за ней наблюдают, она уже другая! Да?

После разминки Арсен Миносович ударил несколько раз в ладони и показал рукой в разные концы зала. Это значит – делимся на команды. Мы с Юркой встретились взглядами. Я не улыбнулся, и он тоже. Он не кивал, и я не кивал. Ну, то есть ничего не было. Но, встретившись глазами, мы договорились. Ни о чем, просто играть. Бывает ведь когда не очень охота, тогда я иду в команду к Юрке защитником или он ко мне. А сегодня мы договорились, что играем. Вокруг нас стали собираться пацаны. Юрка капитан. И я тоже капитан. В команде у меня есть полный балласт – это Жустик. Я ставлю его в защиту на дальнюю линию. Он и там умудряется косячить: то передаст мяч чужому, то пробежка, то вообще забудет, что он играет… У Юрки в команде Баллон, он получше Жустика, но тоже висяк еще тот.

Мы с Юркой никогда не разыгрываем мяч в центральном круге. Я ставлю на розыгрыш мяча Ковтунова, а Юрка – Грека. Грек – это баскетбольная машина для убийства, маленький, а носится как обезьяна. Перед началом игры Грек крестится. А Ковтунов – это такая горилла с руками до колен. Он половину площадки перегородить может.

Чингисхан идет, ударяя в пол оранжевым мячом. Он в Юркиной команде. Я отворачиваюсь. Раньше был в моей.

Горилла Ковтунов промахнулся своей граблей, и Грек выиграл мяч. Они повели по флангам, передача под кольцо, торомоз-Жустик поднял свои ручонки, как будто сдается в плен. И это называется у него блокировка! Хан забросил нам первый мяч легко и красиво; побежал, зыркнув на